🎋 Жуём бамбук 🎋

Приветствую всех, заглянувших на огонёк. Сегодняшнюю заметку решил посвятить одному из элементов даосской традиции, который достаточно часто встречается в историях о культиваторах — то есть в том самом полюбившемся очень многим жанре сянься. Как вы уже наверняка догадались, речь пойдёт о зародыше духа.

Но прежде чем перейти к тому, как именно жанр сянься переосмысляет концепции даосизма, не помешает пояснить нечто важное о самом даосизме. С этого и начнём. 

Даосы верили, что человек может преобразовать своё тело и сознание, чтобы выйти за пределы обычного человеческого существования и обрести бессмертие. Достигалось это преображение при помощи целого комплекса практик, которые условно делились на два направления: внешнюю алхимию (предполагающую приём специальных эликсиров) и внутреннюю (предполагающую медитации, дыхательные упражнения, гимнастику, сексуальные практики и строгую диету).

При этом само бессмертие в даосизме понималось по-разному. В раннем даосизме с преобладанием упора на внешнюю алхимию целью было сохранение тела, чтобы оно не старело и не умирало. А вот поздний даосизм, больше тяготеющий к внутренней алхимии и испытавший заметное влияние буддизма, напротив, уже не стремился сохранить тело, а занимался освобождением духа.

Поэтому практик взращивал внутри себя бессмертный зародыш (сянь тай), который после смерти физической оболочки, подобно бабочке, оставившей кокон, покидал её и устремлялся в высшие миры. Называлось всё это действо «освобождением от трупа» (ши цзе) и нарекалось высшей формой бессмертия. Потому что считалось, что сохранение тела — это долголетие и могущество, но освобождение духа — это выход за пределы всего земного. Тот самый зародыш при помощи особых практик взращивался в нижнем киноварном поле (нижний даньтянь), а после периода вынашивания рождался и выходил наружу через макушку, что символизировало полное преображение тела.

И наконец мы подобрались к самому интересному — к тому, как все эти концепции переосмыслили авторы сянься и экранизации их работ.

1. В сянься вместо того чтобы ждать смерти тела, культиватор может выпускать свой зародыш наружу уже при жизни — например, как показано в том же «Путешествии к бессмертию». Зародыш становится энергетическим двойником, который может путешествовать, сражаться, шпионить, пока физическое тело остаётся неподвижным.

2. Создание зародыша также называется созданием эликсира или пилюли бессмертия. Поскольку пилюли в сянься часто изображаются в виде драже, отсюда и визуализация зародыша только начавшего формироваться в качестве ядра янтарного или золотого цвета внутри культиватора.

3. В сянься ядро практика можно украсть или уничтожить, и это становится не просто причинением увечий, а целой экзистенциальной катастрофой. Ведь о культивации теперь можно забыть, как и о использовании шанса стать своей лучшей версией.

4. Сянься переосмысляет идею сохранения тела, характерную для раннего даосизма, доводя иной раз до крайности, создавая живых мертвецов, считающих себя достигаторами. Подобная сцена, к примеру, встречается в ранних сериях «Окутывая небеса». Хотя и не только там.

5. Также сянься как бы смешивает идеи раннего и позднего даосизма. В итоге этого микса мы получаем нестареющих практиков, успевших создать зародыш, живущих по несколько тысяч лет и не нуждающихся в обычной пище.

6. Примечательно, что в даосских текстах внутренней алхимии нет единых сроков по созреванию зародыша. Отчасти из-за превратностей толкования, когда сложно отделить так называемый период закалки от формирования зародыша. И отчасти из-за разности школ — каждая традиция давала свои ориентиры, и эти ориентиры были скорее метафорическими, чем календарными. В итоге это открывает широкое поле для разгула фантазии у авторов жанра сянься: каждый волен выстраивать собственную систему сроков (год, 100 лет, 200 и т.п.), не боясь нарушить «канон», которого просто нет.

7. В даосской внутренней алхимии зародыш создавался путём последовательной трансформации «Трёх сокровищ»: цзин (сущность), ци (энергия), шэнь (дух), и их конечного слияния в нижнем даньтяне. В сянься вся эта концепция несколько упрощается до слияния энергий неба, земли и ци, что в целом недалеко уходит от даосских воззрений, где цзин связывают с землёй, шэнь — с небом, а ци выступает как связующее звено между ними. 

Таким образом, жанр берёт абстрактные даосские образы — «пилюлю бессмертия», «зародыш», «освобождение от трупа»  и т.д.— и путём творческого переосмысления превращает их в элементы сюжета, понятные современному обществу.)