🎋 Жуём бамбук 🎋

При знакомстве с историями о бессмертных-культиваторах рано или поздно начинаешь задаваться вопросом о намеренном привнесении страдания в будни протагонистов. Иногда их много, иногда их мало. Иногда эти страдания удачно вписываются в устройство мира, отражая царящие в нём жестокость, хаос и чинопочитание. В другой раз — напротив, выглядят надуманными. И тогда вместо сопереживания возникает недоумение. Но чем больше погружаешься в жанр, тем яснее становится, что это жжж не случайно.

Архетипический путь: обретение рая после спуска в ад

В мировой литературе нередко встречается идея о том, что человеку необходимо пережить глубокие физические и эмоциональные испытания, чтобы достичь новых высот. В «Одиссее», например, герой спускается в мрачные глубины подземного мира, где встречает слепого прорицателя Тиресия. Только в этом месте, в самом сердце Аида, Одиссей обретает прозрение, которое помогает ему стать мудрым правителем Итаки.

Этот архетип работает везде, он универсален. Данте спускается в глубины Ада, чтобы в конечном итоге подняться к небесам Рая. Фродо отправляется в сердце Мордора, чтобы уничтожить кольцо и спасти Средиземье. Люк Скайуокер противостоит тени своего «я» в пещере на Дагобе, и только пройдя через тьму, становится джедаем. Герой должен коснуться дна, чтобы затем оттолкнуться и взлететь. Без этого взлёт невозможен — или, по крайней мере, не воспринимается как заслуженный.

Тот же принцип прослеживается и в сянься-новеллах. Только в них вместо Аида может быть разрушение своей секты и выживанием в мире, пережившим катастрофу. Вместо Тиресия - встреча с древним богом, наставником или отшельником, достигшим высокого уровня культивации. Вместо Одиссея - мальчишка из захолустья.

Зачем героям страдать?

Многие авторы и критики, размышляя над этим вопросом, так и не родили ответа, который бы всех устроил. Хотя вроде бы для всех очевидно: герой должен проходить через трудности, иначе неинтересно. Иначе не будет роста.

(К слову, про этот рост я немного рассуждал вот тут: https://amd.online/diary/aprel-maj-2026/entry/2026-05-04/)

Почему страдания работают, или взгляд изнутри

С точки зрения психологии, ключевую роль здесь играют зеркальные нейроны — клетки мозга, которые активируются не только когда мы совершаем действие сами, но и когда наблюдаем за другим человеком. Это одна из нейрофизиологических основ эмпатии.

Мы чувствуем боль героя как свою, проходим с ним через страх и отчаяние, а в конце — если не перегнута палка — переживаем катарсис. Негатив уходит, душа радуется, и собственные проблемы уже не кажутся такими огромными. Одним словом, лепота.

Следуя за героем, мы не просто становимся свидетелями его приключений, а погружаемся в его историю. Это придаёт повествованию объём, глубину и оставляет неизгладимое впечатление. Нет нужды долго объяснять, почему герой - благородный муж. Достаточно лишь показать, насколько ему тяжело и как он с этим «тяжело» справляется. 

Злоупотребление приёмом

Но, конечно, во всём нужна мера. И описание страдашек не исключение. Если слишком с ними усердствовать, это может привести к негативным последствиям, когда зрители или читатели не захотят более погружаться в атмосферу безысходности. Особенно если страдания повторяются, выглядят наигранно и не приводят к существенным внутренним изменениям главного героя. 

К тому же огромное количество страданий превращает волевого героя в трагичного персонажа, а трагичный персонаж — это уже шаг в сторону от нормального восприятия. Читателю или зрителю важно не столько сочувствие, сколько вера в то, что герой сможет преодолеть трудности. Если персонаж страдает, но не развивается, это уже не драма, а просто бесконечное повторение одного и того же события.

Страдания как инструмент

Страдания в литературе — это мощный инструмент, который позволяет создать напряжение, показать развитие персонажа, вызвать эмпатию и подарить катарсис. Но как любой инструмент, он требует мастерства. В руках талантливого писателя страдания становятся ключиком к преображению. В руках посредственного ремесленника — просто набором штампов, которые раздражают, не вовлекая.

Проблема адаптации

Когда страдания культиваторов переносятся на экран, они часто теряют свою глубину. В новеллах у нас есть сотни глав, чтобы показать, как герой меняется, размышляет и созревает. В сериале на это выделено всего несколько эпизодов, а в полнометражном фильме — и того меньше. В результате многослойный путь превращения сжимается до плоской сцены: крупные планы, надрывная музыка, страдальческое лицо. И всё. Страдания перестают быть инструментом изменения — они становятся просто яркой картинкой, призванной вызвать сиюминутную эмоцию.

Зритель видит лишь верхушку айсберга — «герою больно, он страдает, значит, он хороший». Иного ему просто не показывают. А главное — зачем герою всё это нужно и куда эта боль ведёт — остаётся за кадром.

И здесь мы возвращаемся к ранней мысли: страдания — это инструмент, а не самоцель. Таким образом, проблема адаптаций не в том, что они акцентируются на жестокости, а в том, что часто забывают показать сам смысл её присутствия в сюжете.